Невидимый яд: как добыча золота насыщает мировой океан токсинами

Филиппинский город Паракале исторически известен своими традициями золотодобычи. На гербе этого прибрежного населенного пункта изображены лопата, кирка и шахтерская каска, что напрямую отражает занятость местного населения. По оценкам, четверо из пяти жителей города зависят от добычи драгоценного металла. Старатели извлекают руду из русел рек, шахт и глубоких грязевых бассейнов, рассказывает Dialogue Earth. Для отделения золота многие используют ртуть, которая связывает частицы металла. При последующем нагревании смеси ртуть испаряется, оставляя чистое золото, но выбрасывая токсичные пары в атмосферу.

Опасный тяжелый металл попадает не только в воздух, но и смывается дождями в реки, а затем и в океан. В заливе Мамбулао, расположенном недалеко от Паракале, концентрация ртути достигает критических отметок. Это создает серьезную угрозу для здоровья местных жителей, особенно для их центральной нервной системы. Еще в 2017 году уровень токсинов в образцах рыбы превысил стандарты безопасности нескольких стран, что заставило некоторых шахтеров отказаться от использования ртути. Однако глобальная статистика показывает тревожную тенденцию: несмотря на снижение выбросов в развитых странах и Китае, общемировые показатели продолжают расти. Основным источником загрязнения теперь стало не сжигание угля, а добыча золота на Глобальном Юге.

Ученые Пекинского университета проанализировали данные и выяснили, что антропогенные выбросы ртути увеличились на 330% в период с 1960 по 2021 год. При этом география загрязнения кардинально изменилась. Если Евросоюз и США взяли ситуацию под контроль еще в конце прошлого века, а Китай значительно сократил выбросы в последнее десятилетие, то страны Юго-Восточной Азии, Южной Азии и Латинской Америки демонстрируют обратную динамику. Рост промышленной активности в этих регионах полностью нивелировал экологические успехи других стран. По данным на 2021 год, на Глобальный Юг (без учета Китая) приходилось две трети всех мировых выбросов ртути, причем в Юго-Восточной Азии этот показатель вырос на 700% за последние 62 года.

Ключевым драйвером кустарной добычи стал резкий рост цен на золото, которые за последнее десятилетие увеличились почти на 500%. Сейчас на долю мелких старателей приходится 15–20% мировой добычи драгметалла. В экономически неблагополучных районах, подобных Паракале, это занятие считается надежным источником средств к существованию. Представитель проекта planetGOLD на Филиппинах Эбигейл Окейт отмечает, что ртуть остается популярной из-за своей дешевизны и доступности. Зачастую перекупщики золота предоставляют токсичный реагент шахтерам по низкой цене или бесплатно, что поддерживает его использование даже там, где это запрещено законом.

Помимо золотодобычи, вклад в загрязнение вносят угольная энергетика в Индонезии, Вьетнаме и Индии, добыча никеля, неправильное сжигание городских отходов и производство косметических средств с содержанием ртути. В «золотых городах» деятельность старателей угрожает качеству воды, рыболовству и сельскому хозяйству. Экологические исследования выявляют повышенное содержание токсинов в организмах диких животных и местных жителей. Симптомы отравления — тремор, проблемы с памятью и головные боли — часто ошибочно списывают на возрастные изменения, так как вред ртути для организма до сих пор недооценивается.

Наибольшую опасность элемент представляет при попадании в океан. Ртуть переносится на огромные расстояния: выбросы с побережья Азии могут достигать центральной части Тихого океана. В морской воде бактерии преобразуют неорганические соединения в метилртуть — особо токсичную форму, которая накапливается в пищевой цепи. Процесс начинается с фитопланктона и усиливается по мере продвижения вверх к хищникам, достигая пиковых концентраций в тунце и других крупных рыбах. У животных это вызывает потерю плодовитости, а у людей длительное употребление зараженных морепродуктов приводит к поражению мозга.

Парадоксально, но в Китае, который остается крупнейшим источником выбросов, рыба часто содержит меньше ртути, чем ожидалось. Профессор Городского университета Гонконга Ван Вэньсюн объясняет это нарушением пищевых цепей из-за чрезмерного вылова рыбы и эвтрофикации прибрежных вод. Из-за исчезновения крупных хищников и цветения водорослей биоаккумуляция метилртути замедляется. Однако эксперт предупреждает, что по мере восстановления экологии Китая уровни токсинов в рыбе могут вырасти. Кроме того, морепродукты из, казалось бы, чистых, но отдаленных вод могут быть более опасными, чем местный улов, что требует тщательного государственного контроля.

Специалисты настаивают на необходимости серьезного мониторинга в развивающихся странах. На данный момент научные исследования в Юго-Восточной Азии ограничены, а во многих государствах отсутствует системный контроль за содержанием метилртути в морепродуктах. Для решения проблемы требуется не только отслеживание экологических показателей, но и активная государственная политика, направленная на отказ от использования токсичных веществ в промышленности и кустарном промысле.