Дарья Сырских 
Исследователи Высшей школы экономики в материале, опубликованном в научном журнале Energy Research & Social Science, пришли к выводу, что глобальный переход к низкоуглеродной энергетике угрожает резко усилить экономическое неравенство между государствами. Процесс декарбонизации, призванный смягчить последствия изменения климата, на текущем этапе приносит экономическую выгоду преимущественно развитым странам, создавая при этом новые торговые барьеры и технологическое отставание для развивающихся рынков.
Для оценки того, как разные государства справятся с отказом от ископаемого топлива, авторы исследования разработали индекс готовности, охвативший 133 страны. Метрика учитывает три основных фактора: текущую зависимость экономики от углеродоемкого экспорта, возможности для развития возобновляемых источников энергии и добычи критических материалов, а также общий адаптационный потенциал. Последний показатель включает уровень экономического развития, качество государственных институтов и социальный капитал. Логика расчетов указывает на то, что без высокого адаптационного потенциала страна не сможет компенсировать потерю традиционных энергетических рынков или эффективно внедрить новые технологии.
По результатам анализа исследователи разделили государства на шесть категорий. Лидерами стали развитые страны с высокими адаптационными возможностями, такие как Швейцария, Сингапур и Швеция. В эту же группу вошли крупнейшие традиционные экспортеры энергоресурсов – США, Канада, Норвегия и Австралия. Предполагается, что эти государства смогут возместить будущие потери от падения спроса на углеводороды за счет накопленных финансовых резервов, мощного научного потенциала и грамотной перестройки промышленной политики.
Отдельную категорию в индексе сформировал Китай, занявший уникальное положение в глобальном энергопереходе. Страна добилась абсолютного лидерства по активам технологического перехода за счет масштабных государственных инвестиций в возобновляемую энергетику и фактического монополизма в цепочках поставок критических материалов. Пекин контролирует переработку почти всего мирового графита, подавляющей доли редкоземельных металлов, а также значительной части кобальта и лития. Это ставит глобальную зеленую трансформацию в прямую зависимость от китайских промышленных и логистических цепочек.
Средние позиции в рейтинге занимают «переходные экономики», к которым относятся европейские государства вроде Италии и Испании, а также ОАЭ, чей развитый сектор услуг выгодно отличает страну на фоне других нефтедобывающих государств. Ниже располагаются экономики с серьезными природными преимуществами, такие как Бразилия с ее мощной гидроэнергетикой и ЮАР с крупными запасами редкоземельных металлов. Однако ограниченный институциональный потенциал этих стран существенно повышает для них финансовые издержки технологической трансформации.
Наибольшие экономические риски сосредоточены в двух группах стран. Первая состоит из государств Ближнего Востока, включая Саудовскую Аравию и Катар, которые сталкиваются с критической зависимостью от экспорта ископаемого топлива при сравнительно низком уровне развития альтернативных технологий. Вторая и самая многочисленная группа объединяет страны с минимальным технологическим и образовательным капиталом – Эфиопию, Мозамбик, Гондурас, Никарагуа и Непал. У этих государств практически отсутствуют внутренние ресурсы для адаптации к новой экономической реальности.
Авторы исследования констатируют, что действующий международный климатический режим не предполагает справедливого распределения издержек. Изначальный расчет на то, что США и европейские страны окажут системную финансовую помощь отстающим экономикам, пока не оправдывается из-за отсутствия у западных государств консолидированной стратегии. Международные институты сталкиваются с серьезными разногласиями ключевых игроков, а зарубежные инфраструктурные проекты Китая направлены в первую очередь на загрузку собственной промышленности. В результате основное бремя рисков энергоперехода перекладывается на наиболее уязвимые экономики, что в среднесрочной перспективе потребует пересмотра глобальных климатических договоренностей.
