Ерлан Жумабаев 
Стремительный рост производства электромобилей породил глобальную гонку за никелем – ключевым компонентом аккумуляторов. В центре этого бума оказалась Индонезия, однако за блестящими фасадами «зеленых» технологий скрывается суровая реальность. Разработка месторождений ведется ценой разрушения экосистем и нарушения прав местного населения, обнажая опасный союз государственных интересов и корпоративных стратегий.
Проблемы возникают не из-за отдельных инцидентов, а в результате системного подхода, при котором государственная политика и корпоративные цели тесно переплетаются. Государство, стремясь к «ресурсному национализму», запрещает экспорт необработанной руды и концентрирует плавильные производства в промышленных парках. Эти проекты получают статус «национально стратегических», что дает им многочисленные поблажки. Например, система оценки воздействия на окружающую среду, известная как AMDAL, часто работает не как барьер для опасных производств, а как формальность, особенно когда речь идет о малых островах и природоохранных зонах. Лицензии выдаются, приостанавливаются и возобновляются без должного учета совокупного ущерба.
Энергетической основой индонезийского никелевого комплекса остаются угольные электростанции, построенные специально для обслуживания промышленных парков. По независимым оценкам, к концу 2024 года их общая мощность уже составит около 15,2 гигаватт, а к 2026 году может вырасти до 26,2 гигаватт. Такой подход превращает «чистый» транспорт в продукт грязной индустрии. Анализ четырех крупнейших компаний – Antam, Harita, MBMA и Vale – прогнозирует рост выбросов CO2 с 15 миллионов тонн в 2023 году до примерно 38,5 миллиона тонн к 2028-му, если текущая углеродоемкость сохранится. При этом переход на более чистые источники, такие как гидроэнергетика и биодизель, мог бы сократить эти выбросы на 43%.
Основная тяжесть последствий ложится на плечи прибрежных и коренных общин. Жители сообщают о потере доступа к чистой воде, респираторных заболеваниях и разрушении традиционных промыслов – рыболовства и сельского хозяйства. Полевые отчеты с острова Кабаэна в Сулавеси описывают, как воды у побережья окрасились в красно-коричневый цвет из-за стоков с рудников, что привело к резкому сокращению уловов. Протесты подавляются, а активисты подвергаются запугиванию и уголовному преследованию. Права коренных народов на свободное, предварительное и осознанное согласие (СПОС) систематически игнорируются.
Рычаги воздействия находятся в руках глобальных игроков. Автопроизводители, производители аккумуляторов и финансовые институты могут изменить ситуацию, включив в свои контракты жесткие экологические требования. Условием для закупок или кредитования должны стать отказ от использования угля, независимый мониторинг выбросов и заключение реальных соглашений о выгодах для местных сообществ. Такие инструменты, как механизм углеродной корректировки импорта ЕС (CBAM), также могут сыграть свою роль, облагая налогом углеродоемкий никель и стимулируя более чистое производство.
Путь к устойчивому развитию существует. Промышленные парки могут перейти на возобновляемые источники энергии, используя гибридные системы и независимый аудит. Необходимо пересмотреть систему выдачи разрешений, установив запрет на добычу полезных ископаемых на малых островах и сделав обязательным моделирование совокупного воздействия на природу. Права сообществ должны быть закреплены законодательно, а для рассмотрения жалоб созданы независимые органы с механизмами защиты информаторов. Только так можно гарантировать, что никель для «зеленого» будущего не будет добываться ценой разрушения настоящего.
