Согласно недавнему исследованию, опубликованному в научном журнале «Current Opinion in Environmental Sustainability» исследователями из Гетеборгского и Лундского университетов, концепция «природопозитивности» стала одним из самых обсуждаемых терминов в глобальной экологической политике. Авторы работы анализируют, как этот подход, направленный на остановку потери биоразнообразия и его восстановление, используется различными группами влияния в бизнесе и государственном управлении. Термин получил широкое распространение после принятия Куньмин-Монреальской глобальной рамочной программы в области биоразнообразия, однако его точное значение и методы применения остаются предметом острых дискуссий.

Ученые выделяют три основных взгляда на «природопозитивность». Одни специалисты считают концепцию полезным связующим звеном, которое помогает объединить усилия правительств, корпораций и некоммерческих организаций ради общей цели – спасения планеты, даже если детали реализации остаются размытыми. Другая группа настаивает на необходимости создания строгих количественных показателей. По их мнению, без четких метрик инициатива рискует превратиться в инструмент маскировки экологически вредных практик. Третий, более критический подход, рассматривает термин как отвлекающий маневр, который уводит внимание общества от фундаментальных причин разрушения природы – таких как чрезмерное потребление и экстенсивная добыча ресурсов.

Различия в интерпретации термина особенно заметны при сравнении экологического и корпоративного подходов. Экологи подчеркивают сложность сохранения биоразнообразия, которое невозможно свести к одному простому показателю, аналогичному углеродным квотам. Бизнес-среда стремится к стандартизации – это позволяет внедрять концепцию в корпоративные стратегии и отчетность. На практике это часто приводит к тому, что компании используют термин скорее для улучшения имиджа, чем для достижения реальных результатов. Примером служит компенсация экологического ущерба, которая нередко вызывает вопросы о соразмерности и справедливости предпринимаемых мер.

Процесс внедрения концепции в правовую базу продвигается неравномерно. В Великобритании действует закон, требующий увеличения биоразнообразия при новом строительстве как минимум на десять процентов, но это касается в основном городского планирования, а не глобальных цепочек поставок. В Австралии разрабатываются планы создания рынка восстановления природы, а на уровне Европейского союза сам термин «природопозитивность» в официальных директивах пока отсутствует. Государства сохраняют за собой право самостоятельно определять механизмы реализации природоохранных программ.

Авторы статьи приходят к выводу, что для превращения концепции в действенный инструмент необходимы комплексные меры. Требуется разработка системы индикаторов, отражающих все многообразие экосистем. Также важно создать строгую систему управления с обязательными правилами и стандартами подотчетности. Важнейшим аспектом остается обеспечение справедливого распределения операционной нагрузки между всеми участниками процесса – только так можно добиться реального восстановления природы без ущемления интересов уязвимых групп.