Зарина Рахимова 
В условиях хронического истощения грунтовых вод, деградации земель, обезлесения и загрязнения, усугубляемых глобальным потеплением, Организация Объединенных Наций объявила о наступлении эры «глобального водного банкротства». В новом докладе мировых лидеров призывают к «честной, научно обоснованной адаптации к новой реальности», признав, что привычные термины вроде «водный стресс» и «водный кризис» больше не отражают действительности.
Используя финансовую аналогию, авторы доклада поясняют, что многие общества не просто превысили свой годовой возобновляемый «доход» в виде воды из рек и снежного покрова – они исчерпали долгосрочные «сбережения», хранящиеся в водоносных горизонтах, ледниках и водно-болотных угодьях. Это привело к необратимым последствиям: уплотнению водоносных слоев, проседанию грунта в прибрежных городах, исчезновению озер и необратимой потере биоразнообразия.
Новый термин «водное банкротство» формально означает состояние, когда постоянный чрезмерный забор воды приводит к невосполнимой или непомерно дорогой потере природного водного капитала. В отличие от «водного стресса», который обратим, и «водного кризиса», который является острым, но преодолимым потрясением, банкротство – это точка невозврата. Как отмечает ведущий автор доклада Кавех Мадани, директор Института воды, окружающей среды и здоровья УНУ, «многие критически важные водные системы уже обанкротились».
Масштабы проблемы ошеломляют. С начала 1990-х годов половина крупных озер мира потеряла воду. Более 70% основных водоносных горизонтов демонстрируют долгосрочное снижение уровня. За последние полвека человечество уничтожило площадь водно-болотных угодий, равную территории всего Европейского союза. Десятки крупных рек теперь не достигают моря в определенные периоды года. В то же время последствия для человека уже катастрофичны: четыре миллиарда человек сталкиваются с острой нехваткой воды как минимум один месяц в году, а два миллиарда живут на проседающей из-за откачки грунтовых вод земле.
Хотя не все страны являются банкротами в водном отношении, системы взаимосвязаны через торговлю, миграцию и климатические процессы. «Когда нехватка воды подрывает сельское хозяйство в одном регионе, последствия отражаются на мировых рынках, политической стабильности и продовольственной безопасности в других», – поясняет Мадани. Это превращает водное банкротство из серии локальных инцидентов в общий глобальный риск. Наиболее горячими точками названы Ближний Восток, Северная Африка, Южная Азия и юго-запад США.
Доклад призывает не к «управлению кризисом», а к «управлению банкротством». Это новый подход, требующий от правительств сосредоточиться на предотвращении дальнейшего необратимого ущерба, пересмотре прав и ожиданий в соответствии с деградировавшей природной средой и трансформации водоемких секторов, в первую очередь сельского хозяйства. Необходимо создавать институты для постоянной адаптации, используя спутниковый мониторинг, искусственный интеллект и комплексное моделирование.
Проблема водного банкротства – это не только гидрологический, но и социальный вопрос. Бремя непропорционально ложится на мелких фермеров, коренные народы и городскую бедноту, тогда как выгоды от чрезмерного использования ресурсов часто доставались более влиятельным игрокам. Справедливое управление этим процессом – обеспечение защиты уязвимых сообществ и равноправное распределение неизбежных потерь – становится центральным элементом поддержания мира и стабильности.
Несмотря на тревожные выводы, отчет не является заявлением о безнадежности. Это призыв к честности, реализму и трансформации. «Объявление о банкротстве – это не отказ от борьбы, а возможность начать все сначала», – заключает Мадани. Предстоящие конференции ООН по водным ресурсам в 2026 и 2028 годах предоставляют решающую возможность для внедрения этих изменений. Чем дольше мир откладывает принятие трудных решений, тем глубже будет расти дефицит самого важного ресурса планеты.
